Архитектура "как снег на голову"

"Петербургский стиль" - это абсолютно надуманный, "чиновничий" термин. Нам же сегодня нужна архитектура "с человеческим лицом".

По мнению декана архитектурного института Петербургского государственного архитектурно-строительного университета Валерия Нефедова, главная проблема развития архитектуры в Санкт-Петербурге - закрытость профессиональной "кухни".

Неумолимое приближение юбилея ввергло наш город в ремонтно-строительное безумие. Возраст для города, вроде бы, "пустяшный": подумаешь - 300 лет. А привести, наконец, город в порядок не будет лишним и без всяких юбилеев. Будем считать, нам просто повезло: подвернулось 300-летие.

Обновленный асфальт и свежевыкрашенный центр - это, конечно, приятно. Но вопрос о том, что же нового и прекрасного было создано в Петербурге за последние годы, ставит в тупик. Непонятно, какое чувство сильнее: радость по поводу того, что по Сенной площади, наконец, можно проехать или ужас от тех сооружений, которые при этом появились на ней. Не получается радоваться и стилизованным под мифологические времена Пушкина и Гоголя пешеходным улицам. Да и новые здания, что возводятся в центре и на окраинах, оставляют в недоумении: кому такое могло прийти в голову и, главное, кто дал на это деньги?

То, что с архитектурой в Петербурге большие проблемы, видно невооруженным глазом. Не с той архитектурой, которая создавалась и сто, и двести лет назад, а с той, которую надо создавать сегодня. Чтобы разобраться в ситуации, мы решили обратиться к специалисту - декану архитектурного института СПбГАСУ Валерию Нефедову. Декану-архитектору обидно вдвойне, ведь он отвечает за подготовку специалистов, которым нечего делать в родном городе. "Наши выпускники обогнали город на 20 лет и сегодня скорее найдут работу за рубежом, чем в России", - посетовал он между прочим.

- Валерий Анатольевич, хотелось бы обсудить следующую проблему: почему в Санкт-Петербурге сегодня так мало интересной современной архитектуры…

- Об этом можно говорить очень долго. Главное, что в городе есть идеи, которые можно было бы воплотить, если бы для этого были условия. То есть причина собирательная - в отсутствии условий. Первое, наверное, все-таки неполная технологическая готовность. Объекты нового поколения требуют понимания того, что из новейшего стекла и металла можно сделать абсолютно любую форму. Но ни в усложненных конфигурациях заключается смысл современной архитектуры. Она сегодня стала на порядок лаконичнее. Ее называют минималистичной, потому что она складывается из небольшого количества элементов с резко возросшим значением каждого из них. Мы же привыкли нагружать фасад старомодными декорациями, ориентируясь на некий "петербургский стиль". Поэтому многие наши новые объекты изначально, уже на стадии творческого замысла - позапрошлый век. Нужно идти на другую форму, вкладывая другие материалы, ориентироваться на новые технологии. Мне кажется, что людей, понимающих эту архитектуру, пока еще не достаточно.

Сегодня нужно также вложить совершенно новый смысл в конструктивное решение здания. Такие номинации, как энергосбережение, экологичность здания, пока остаются на уровне лозунгов. Привести примеры, когда здание из стекла у нас является эффективным с точки зрения удержания тепла, достаточно трудно. Мы все еще боимся стекла, как некоего материала, который чисто зрительно уступает бетону и кирпичу. Но все вопросы решает технология: другое качество стекла, многослойность, эффективность герметизации стыков.

Но не только в стекле смысл современной архитектуры. Сегодня нужно выйти из некоего комплекса историзма, попытаться сказать новое слово, чтобы через век или два века было видно, что это постройки XXI века. Мы же пытаемся создавать объекты, камуфлированные под XIX - начало XX века.

- А является ли этот так называемый "петербургский стиль", который сейчас у нас всячески поддерживается, действительно петербургским стилем? Иногда о таких зданиях с некоторым пренебрежением говорят как о "постмодерне", имея в виду то, что это некое цитирование, эклектика, воспроизведение элементов больших стилей былых эпох.

- Мне кажется, что сам термин "петербургский стиль" - это абсолютно надуманный термин, который, скорее всего, происходит от чиновников, желающих загнать всю нашу городскую архитектуру в некий регламент. Нам предлагают идти только подражательным путем: без фронтона, без колонн, без полуциркульных окон, якобы строить нельзя. Но это абсурд, потому что, если на то пошло, нет ни парижского, ни римского, ни берлинского стиля. Есть современная архитектура, и есть ретро или историческая архитектура.

Никто не говорит, что сегодня нужно в историческом городе строить какие-то сверхсовременные здания. Но иногда беспомощность языка современного формообразования на окраинах города удручает еще сильнее. Увлечение немасштабными башенками - это что-то из крепостного зодчества. Это не петербургский стиль, это результат того, что нам очень долго навязывали стереотип, который непременно предполагал наличие этих фронтонов и колонн. Сегодня, когда можно строить без них, я думаю, мы могли бы освободиться от многих исторических комплексов, которые присутствуют в новейших наших зданиях.

И постмодерн здесь не виноват. Это был некий период развития мировой архитектуры, предполагавший некое цитирование наследия. Постмодерн надо было спокойно пережить и идти дальше, но мы пока что топчемся на месте.

- Мы по привычке ориентируемся на XVIII - XIX вв. Но если вспомнить, к примеру, конструктивизм, как Вам кажется, у тех, кто сегодня занят проблемами охраны памятников, сохранения культурного наследия, - есть ли у них понимание того, что это тоже часть нашего наследия?

- Действительно, в нашем городе было одно из высших достижений - период конструктивизма: честная, формализованная, открытая архитектура, от которой пошли многие направления современной европейской архитектуры и которая до сих пор не перестает быть актуальной. Этих уникальных объектов 1927-го - 29-го гг. нет ни в одном из выходивших ранее путеводителей. По состоянию самих зданий, которые зримо осыпаются, видно, что как памятник их долго никто всерьез не воспринимал. Это можно отследить по Тракторной улице, по ДК им. Горького, по зданиям архитекторов Никольского, Симонова, Гегелло и многих других. Выдающийся дом Фомина-Левинсона на Карповке - это жемчужина городской архитектуры. Просто нас очень долго (в том числе и организации, охраняющие памятники) ориентировали только на уникальность барокко, классики, не придавая никакого значения памятникам этого советского периода, в то время как их влияние на мировую архитектуру сопоставимо, а в чем-то даже и больше.

Дело в том, что объектов стиля барокко и классики по Европе - в хорошем состоянии, сделанных из настоящего камня, а не облицованных штукатуркой - очень много. И профессионалы архитекторы, приезжающие в наш город, хорошо знакомые с историческим центром, спрашивают в первую очередь те теневые объекты, на которые мы упорно не обращали внимания последние полвека. На них, к сожалению, очень долго не хватало внимания охраняющих инстанций, и они стремительно пришли в беспредельную ветхость.

- Следующий вопрос отчасти продолжает предыдущий. Хотелось бы затронуть проблему промышленной архитектуры, которой достаточно много в нашем городе. Сейчас эти большие территории находятся как бы в подвешенном состоянии. Но рано или поздно нужно будет что-то с ними делать…

- Для Петербурга это вопрос невероятно актуальный. И для профессионалов совершенно очевидно, что с этим уже давно пора что-то делать. Это памятники промышленной архитектуры, которые в европейских странах обретают новое значение, потому что их оболочка представляет повышенный интерес. Это было некое формообразование, шедшее от на сегодня не существующих функций. Но тем-то они и интересны! Это уникальный ресурс развития современных функций в старой среде. Например, в Карлсруэ (Германия) простейшее, даже примитивное здание оборонного производства превращено в мультимедийный комплекс.

Мы считаем, что Петербург как культурная столица уже состоялся, что есть Эрмитаж, Русский музей... Но эта уникальная культура создана в предшествующие столетия. Что мы сегодня можем предложить новому поколению, которое ищет других проявлений культуры и другого действия в этом центре культуры. Мультимедийные комплексы, виртуальные музеи, музеи старой техники, культурные объекты нового поколения могли бы войти в эти бывшие промышленные здания. В Германии, в Англии, во Франции это давно свершившийся факт. Мне кажется, в отделе промышленной архитектуры KГИОП есть определенные наработки в направлении того, как из промышленных объектов сегодня сделать объекты, которые должны украсить город в будущем. Эти объекты уже по своей форме привлекают внимание, и человеку ради разнообразия иногда хочется пойти в театр или в музей старых автомобилей, который находится в газгольдере, потому что он тысячу раз ходил в Русский музей или в Зоологический музей и знает их наизусть.

- Вернемся к современной архитектуре. Если говорить о проекте нового здания Мариинского театра Эрика Мосса, был ли этот проект в действительности так уж хорош и удачен? Возможно, эта не вполне удачная попытка внедрения столь радикального варианта современной архитектуры в петербургскую среду только усилит отрыв современного Петербурга от новой архитектурной мысли?

- В проекте Мосса существует много аспектов, которые следовало бы прокомментировать в связи с развитием событий вокруг этого объекта и началом масштабной международной работы в этом направлении. Проект Мосса - это прецедент попробовать в нашем городе цивилизованный вариант развития архитектуры с участием, если не ведущих, то, по крайней мере, современных западных "продвинутых" архитекторов. Сам по себе прецедент проведения международного конкурса - это знак прозрачности городской архитектуры, открытости ее для любых европейских влияний. Но можно ли говорить о том, что народ, будущие пользователи этого объекта, как-то приняли участие в этом процессе?

Проект Мосса чаще всего ругали, потому что это был некий экстремальный вариант, предложенный как бы вопреки традициям Петербурга. Было ли предложения Мосса контекстуально? Наверное, не вполне. По моему мнению, в этом месте был бы скорей уместен некий прием интровертности, обращенности пластики вовнутрь, потому что старое здание обладает уже устойчивым образным функциональным смыслом, и некий дополнительный немасштабный, агрессивный, хоть и современный объект к нему приделывать нельзя. Там должен появиться высокотехнологичный объект, который сегодня мог бы предложить этому уникальному театру качественно новую сцену с совершенно другим уровнем возможностей, позволил бы по-новому проявиться творческому потенциалу коллектива театра.

Человеку, не живущему в нашем городе, попасть в контекст достаточно сложно. Здесь российские участники имеют некий перевес. Но с другой стороны, за зарубежными участниками остается чуть более динамичное обновление информации. Они сегодня видят, что произошло в европейских театрах с точки зрения новых технологий. Там должно быть представлено все, что вкладывается сегодня в понятие комфортного посещения театра: многоэтажный паркинг рядом, из которого можно легко попасть в полноценные, не затесненные фойе; должны быть продуманы и согласованы все требования по экстренной эвакуации в нормативные сроки; необходимы также пандусы и лифты для инвалидов - то, что сегодня является нормой в Европе.

- Мне представляется, что условия для становления новой, прогрессивной архитектуры в Петербурге с точки зрения "человеческого фактора" сводятся к трем вопросам: cуществуют ли представители бизнеса, которые готовы вкладывать деньги в интересные и актуальные проекты, ведь мы видим, что сегодня идет строительство, например, новых торговых центров, однако уровень архитектуры оставляет желать лучшего? Есть ли сегодня архитекторы, готовые осуществлять такие проекты? Есть ли люди в администрации города, которые понимают необходимость развития в этом направлении?

- С чего начинается цивилизованная архитектура? Она начинается с открытости и доступности для каждого горожанина информации об объектах, которые запланированы к возведению в ближайшее время. Так это сделано в европейских странах. Конечно, европейские модели в России не воспроизводятся один к одному. Но, несомненно, в них заложен некий высокий смысл приобщения живущих в этом городе людей, будущих пользователей, к той высокой архитектуре, которую мы им завтра подготовим.

Вопрос в том, что у нас, например, есть выставка инвестиционных проектов. Мне трудно, конечно, подсчитать в процентах, кто там был из людей, которые просто интересуются архитектурой. Наверное, эти проценты нас не очень бы обрадовали. Не хватает доступности и, может быть, даже некой рекламы того, что люди приглашаются к разговору об архитектуре. Необходимо избавиться от закрытости профессиональной кухни.

У нас архитектура сегодня, скорее, как снег на голову. Средний житель города в основном не знает о том, что будет с тем или иным местом. В Берлине, например, использовалась система инфо-бокса: большой павильон прямо на том месте, где вокруг идет строительство. Все желавшие приходили туда и смотрели модель будущего развития ядра на стыке восточного и западного Берлина. Но самое главное, было написано, кто это проектирует, сколько это будет стоить, какие деньги и кем будут туда вложены.

Народ очень часто мог бы снять некие пики экстремального заблуждения профессионалов. Свершилась Сенная площадь, но надо констатировать, что сегодня хозяином на площади опять будет автомобиль и транспорт. Но рано или поздно нужно возвращать город человеку. Было бы очень грустно говорить о том, что это только пешеходные зоны.

Сегодня, глядя на многие наши объекты, создается впечатление, что те, кто их возводили, состязались друг с другом в том, кто сделает дороже. Кто накрутит больше кованого металла, кто поставит больше старомодных светильников, кто украсит интерьер большим количеством пород камня - самыми затратными составляющими. Взять к примеру новый торговый центр напротив Сенного рынка… Вопреки здравому смыслу у нас разгоняется стоимость объекта, а понимает ли заказчик, что можно было сделать это все на порядок дешевле? И какой у него сегодня вкус? Ведь он, скорее всего, был в Европе и видел, как делают там.

Конечно, вы приезжаете в Москву и видите это громадье на Манежной площади. Но ведь мы же претендуем на то, чтобы быть европейским городом. Нам не надо состязаться по затратности архитектуры с Москвой, потому что мы все-таки чуть ближе к цивилизации.

- А что касается администрации, комитетов...

- Вопрос еще более сложный, потому что понятие "администрация" очень широкое: оно складывается из профессионалов в этой области и из чиновников, которые управляют процессом. Вопрос в желании комитетов сделать шаг вперед к открытости и обсуждению этих проектов с общественностью.

Те, от кого исходит этот "петербургский стиль", никогда не согласуют современное продвижение городской архитектуры, в то время как способных это сделать профессионалов в городе достаточно много. Необходимо проводить открытые конкурсы, в которых для разнообразия выставились бы и наши, и зарубежные участники. Не нужно приглашать сверх-элиту. Сегодня западный архитектор среднего класса мог бы просто предложить - и это ключевое слово - альтернативную архитектуру.

Традиции Петербурга - это движение в Европу, привлечение мыслящих людей из развитых стран, и без этого не было бы нашего уникального города в XVIII веке. Тогда город был открыт новым европейским веяниям. Почему бы его не открыть снова? Именно конкуренция с современными европейскими архитекторами может поднять профессию в этом городе.

Сегодня нам нужна архитектура "с человеческим лицом". Не хватает архитектуры для человека, живущего в доме, где ему двор не чужой. Жить в зданиях в 16-18 этажей изначально неудобно, потому что вы обретаете лишь нишу в огромной глыбе. Если говорить о жилой среде, нужно, чтобы продолжением квартиры было все окружение, коллективное пространство. Сегодня действует раскрученный стереотип старомодного мышления, безусловно, выгодный застройщикам. Это результат взаимодействия тех, кто управляет процессом, и тех, кто все это реализует. Городские застройщики, монополизировавшие этот рынок, пользуются существующей закрытостью, ловят рыбу в мутной воде, выдавая за элитное жилье неизвестно что.

- Хорошо, мы можем, конечно, приглашать западных архитекторов, но неужели у нас нет своих молодых и талантливых специалистов, готовых предложить не менее интересные и актуальные проекты? Почему же те проекты, которые сегодня воплощаются в жизнь - это, в основном, дорогостоящая безвкусица?

- Об этом надо спросить у тех, кто их согласовывает. Мне кажется, надо искать корни городских проблем с архитектурой в согласующе-разрешающих инстанциях, навязывающих этот "петербургский стиль". ГИОП должен охранять наследие, но наследие, как мы видим на примере памятников промышленной архитектуры, это не застывшее строение, которое консервируется. Наследие должно жить современной жизнью, каким бы уникальным оно ни было.

Другой важный вопрос сегодня - развитие города вовнутрь. Первая и худшая его версия - застройка любого зеленого фрагмента. Иногда мы поступаемся нормальной инсолеацией имеющихся зданий, теряем последние очаги природы в нашем городе.

Развитие периферии города должно идти сегодня за счет большей автономности новых образований. Это в свою очередь должно способствовать и развитию новых технологий. Надо стимулировать развитие локальных систем жизнеобеспечения на периферии, ведь мы все еще уповаем на то, что на существующие ТЭЦ можно нагрузить еще много мощностей. Я думаю, скоро эта концепция может потерпеть крах. Если сегодня процесс развития локальных систем жизнеобеспечения начат, то это одно из высших достижений города.